О некоторых вопросах применения машиночитаемых доверенностей при осуществлении закупок

В связи с переходом к обязательному применению машиночитаемых доверенностей с 1 сентября 2024 г. многие специалисты в сфере закупок столкнулись со следующими вопросами:

1. В каких случаях и в каком порядке требуется нотариальное удостоверение передоверия в рамках полномочий по выдаче машиночитаемой доверенности работникам заказчика?
2. Можно ли наделять полномочиями на основании приказа, изданного в рамках трудовых правоотноошений?

Эти вопросы — одни из самых сложных на сегодняшний день. В них переплелись следующие ключевые проблемы, без разрешения которых правильное применение положений законодательства об электронной подписи невозможно:

1. Отличие полномочия «трудового» от полномочия «гражданского»: имеется ли тождественность между назначением полномочия на основании «трудового» приказа и доверенностью, выдаваемой в порядке, предусмотренном ст. 182 ГК РФ «Представительство».
2. Что означает положение руководства пользователей ЕИС «Реестр машиночитаемых доверенностей. Версия 14.2», в котором указано: «ВАЖНО: МЧД, выдаваемые по приказу, необязательно заверять нотариально». Точнее, что это за приказ и какими признаками он должен обладать?
3. Для каких именно полномочий требуется выдача доверенности на сотрудника, а какие полномочия такой доверенности в принципе не требуют и могут быть оформлены иным документом?
4. При каких обстоятельствах требуется нотариальное удостоверение передоверия, а при каких нет?

Первый аспект решения вопроса. Дадим краткий анализ положений Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (далее — Закон № 63-ФЗ) в редакции федерального закона от 27.12.2019 № 476-ФЗ¹ , с которых и началась эпопея с выдачей машиночитаемых доверенностей. Оговоримся, что для целей настоящего мини-исследования рассматривать свойства данного электронного документа не будем. Нас интересуют именно факты передачи полномочий в рамках запущенного законодателем процесса.

¹«О внесении изменений в Федеральный закон "Об электронной подписи" и статью 1 Федерального закона "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля"».

Обращаем внимание на общие условия использования квалифицированной электронной подписи (далее — КЭП) при участии в правоотношениях физического лица, сформулированные в ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ:

• ч. 1 данной статьи указывает, что при необходимости осуществления действий от имени других физических и/или юридических лиц должна использоваться непосредственно КЭП данного физического лица (ст. 17 Закона № 63-ФЗ);
• ч. 2 данной статьи указывает на общие положения, необходимые для использования КЭП физического лица в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ.

Выделим ключевые моменты.

Во-первых, законодатель четко разделяет два случая использования КЭП физического лица в правоотношениях, указанных выше:

Случай 1: наделение физического лица полномочиями, предусмотренными ст. 17.2 и ст. 17.3 Закона № 63-ФЗ и полномочиями, которые в перечисленных статьях закона не упоминаются. Принципиальный момент: анализ ст. 17.2 и ст. 17.3 Закона № 63-ФЗ говорит о том, что в них идет речь об одном виде полномочий, а точнее, о классической модели представительства: действие перед третьими лицами от имени и в интересах соответствующих лиц, которые наделили физическое лицо таким правом (п. 1 ст. 182 ГК РФ).

Случай 2: ч. 2 ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ указывает на еще один вид полномочий, который не относится к перечисленным в ст. 17.2 и ст. 17.3 Закона № 63-ФЗ (см. первое предложение ч. 2 ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ: «Физическое лицо, которое в соответствии с законодательством Российской Федерации наделено полномочиями, не предусмотренными статьями 17.2 и 17.3 настоящего Федерального закона, при использовании квалифицированной электронной подписи применяет квалифицированный сертификат такого физического лица, выданный удостоверяющим центром, получившим аккредитацию, при этом в пакете электронных документов представляется также документ, подтверждающий указанные полномочия физического лица (далее — документ о полномочиях)».Что это за полномочия? Об этом мы скажем чуть ниже.

Во-вторых, исходя из описанной выше двойственности (дихотомии) указанных полномочий, законодатель предусмотрел два варианта предоставления данных полномочий:

• случай 1: документ, подтверждающий полномочия физического лица (документ о полномочиях);
• случай 2: доверенность, выданная юридическим лицом, государственным органом в соответствии с гражданским законодательством РФ.

Здесь берет начало одно из самых глубоких заблуждений: якобы документ о полномочиях тождествен по своей сути доверенности, выданной в соответствии с гражданским законодательством РФ.

Почему данное утверждение в корне неверно:

1. по тексту закона термин «документ о полномочиях» законодателем не употребляется в подобном сочетании;
2. у этих документов различное назначение: документ о полномочиях необходим только для предоставления полномочий в случае 1, а доверенность — в случае 2. Как отмечено выше, это два разных случая, а по сути – и два разных полномочия как по своей правовой природе, так и по объему прав и обязанностей, которые они порождают. Об этом мы еще скажем ниже.

Подтверждение данному выводу можно найти, если обратиться в процедуре принятия Федерального закона от 27.12.2019 № 476-ФЗ. В частности, редакция ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ, направленная в Государственную Думу РФ, не содержала указания на такой тип документа, как документ о полномочиях.

Более того, в пакете документов, рассматриваемых депутатами, можно найти письмо Минкосвязи России от 19.12.2019 № ОП-П15-027-31788. Оно примечательно тем, что в составе приложений к нему есть проект постановления Правительства РФ «О порядке предоставления документа, подтверждающего полномочия, при участии в правоотношениях физического лица в электронной форме». Данный порядок (по факту весь его текст вошел в итоговую редакцию ч. 2 ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ) предусматривал, какой именно документ предоставляется в отношении случая 1. При этом в составе данного порядка также отсутствует какое-либо указание, что документ о полномочиях выдается в порядке, предусмотренном гражданским законодательством РФ.

Соответственно, можно предположить, что, если изначально не предусматривалось отождествления таких документов, то такое не могло произойти и при включении данного порядка в итоговый текст федерального закона. Таким образом, уже на данном этапе можно указать на различный правовой характер как собственно полномочий, которые реализует физическое лицо с использованием собственного КЭП, так и документов, такие полномочия подтверждающих. И еще одно немаловажное замечание: документ о полномочиях не относится к документам, перечисленным в п. 1 ст. 182 ГК РФ (об этом будет сказано ниже).

В рамках второго аспекта, необходимого для ответа на поставленные вопросы, необходимо проведение анализ правовой природы полномочий, которыми обладает физическое лицо в рамках своих правоотношений как с работодателем (юридическим лицо, государственным органом), так и по отношению к третьим лицам в рамках выполняемой им трудовой функции. Иными словами, принципиальное значение имеет различие полномочий, которыми обладает физическое лицо, в случаях, когда оно выступает работником и когда оно выступает представителем такого юридического лица. Выделение их отличительных признаков позволит ответить на вопрос, в каких случаях работнику требуется именно доверенность или иной документ, поименованный в п. 1 ст. 182 ГК РФ, а в каких случаях — документ о полномочиях.

Пункт 1 ст. 182 ГК РФ дает следующее определение представительства через эффект, который оно порождает: сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого), непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого <1>. Но самое главное, что такое полномочие должно порождать для представляемого (в нашем случае юридического лица, государственного органа) непосредственно гражданско-правовые последствия в виде сделок.

Оговоримся, что положения о представительстве могут быть применимы и к другим действиям от имени юридического лица, государственного органа, но только в случае наличия прямой ссылки на применение положений о представительстве, доверенности (например, полномочия на судебное представительство, или представление интересов юридического или физического лица в государственных органах) <1>.

Зафиксируем: в составе положений Закона № 63-ФЗ законодателем не приводится норм о комплементарном применении к его изданию положений о выдаче доверенности в соответствии с гражданским законодательством РФ. Разграничение идет именно по эффекту представительства — возникновение прав и обязанностей для представляемого в случае заключения сделки представителем.

Вторая точка фиксации: все ли действия, которые совершает работник, направлены именно на совершение сделки стороной, которой по факту выступает представляемый — юридическое лицо или государственный орган? Представляется, что нет. В частности, в ряде случаев такой работник будет совершать юридически значимые поведенческие акты (действия или бездействие), но несмотря на схожесть со сделкой, они не будут влечь возникновение именно гражданских прав и обязанностей.

Отметим, вопрос о том, что может относится к сделке, до сих пор является дискуссионным. Однако признается, что в результате действия или бездействия должно происходить именно возникновение гражданских прав и обязанностей для сторон. Например, в ряде случае исследователи единодушны в части отнесения юридически значимых поведенческих актов к сделке (заключение договора, прощение долга и т. п.), а в ряде случаев подобное однозначное отнесение таких актов к сделке уже вызывает дискуссии (признание долга, согласие на совершение сделки).

При кажущейся отдаленности данного вопроса в части практического применения такой классификации к работе заказчика в рамках Закона № 44-ФЗ, возможность отнесения того или иного конкретного действия или бездействия работника заказчика к категории сделки влияет на то, как именно должно быть оформлено соответствующее полномочие на его совершение, а равно на необходимость его нотариального удостоверения и, фактически, на применение к нему положений о действительности сделки. Кроме того, по нашему мнению, подобная классификация в части отнесения тех или иных действий к сделкам должна быть применена к тем правам, которые назначаются пользователям в рамках работы с ЕИС.

В частности, в ряде случаев указание на необходимость выдачи именно доверенности противоречит самой природе сделки. Например, ниже перечислен ряд полномочий, для которых в рамках администрирования в ЕИС требуется выдача машиночитаемой доверенности:

• «Подписание сведений о контракте для размещения в реестре контрактов, заключенных заказчиками»;
• «Подписание сведений об изменении контракта для размещения в реестре контрактов, заключенных заказчиками»;
• «Подписание сведений об исполнении (о расторжении) контракта для размещения в реестре контрактов»;
• «Размещение отчета об объеме закупок российских товаров»;
• «Размещение отчета об объеме закупок у СМП»;
• «Размещение отчета по мониторингу реализации крупных проектов с государственным участием».

Очевидно, что данные полномочия нельзя отнести непосредственно к сделкам с точки зрения гражданского законодательства РФ. Так, в уже упомянутом нами издании <1> отмечается, что для того, чтобы юридически значимый поведенческий акт (действия или бездействие) можно было отнести к сделкам, необходимо применить к такому акту последовательно несколько фильтров:

• поведение лица, его совершившего, может быть представлено как волеизъявление или отражение воли лица на порождение именно таких правовых последствий или хотя бы их части;
• применение всех или подавляющего числа общих норм ГК РФ о сделках к такому акту представляется вполне уместным или справедливым.

Сложно себе представить, что заказчик или иное лицо будет применять к отчету, размещенному его работником, последствия недействительной сделки. Тут бы для начала вообще разобраться, а какой сделкой будет подписание сведений для размещения в реестре контрактов: ничтожной или оспоримой. Представляется, что включение перечисленных выше полномочий как требующих выдачу машиночитаемой доверенности было продиктовано лишь дословным токованием положений Закона № 44-ФЗ в части того, что такие сведений размещаются за подписью заказчика, но анализ на предмет их соответствия нормам о гражданско-правовой природе сделки не проводился в принципе.

Важно, что все выше сказанное в полной мере справедливо и для заказчиков, осуществляющих свою деятельность в рамках положений Закона № 223-ФЗ. Анализ полномочий в рамках их деятельности вызывает еще больше вопросов в части необходимости выдачи именно машиночитаемой доверенности.

Итак, с точки зрения теории гражданского права представительство в классическом его понимании возможно исключительно в отношении юридически значимых поведенческих актов (действий или бездействия), которые могут быть классифицированы как сделки, либо если это прямо предусмотрено нормами законодательства РФ (положения о необходимости выдачи доверенности в порядке, предусмотренном гражданским законодательством РФ).

Данный вывод позволяет разрешить еще одну дилемму, обозначенную выше: разделение полномочий на возникающие в рамках трудового и гражданского законодательства РФ. Проиллюстрируем это на примере директора филиала юридического лица.

Специфика данного работника юридического лица заключается одновременно в том, что он является лицом, с которым заключен трудовой договор, и при этом работником, который в силу своего статуса руководителя может заключать сделки, но только если данные полномочия ему предоставлены на основании доверенности, выданной «головным» юридическим лицом (см. п. 3 ст. 55 ГК РФ). Не вдаваясь в полемику относительно соотношения полномочий исполнительного органа «головного» юридического лица, назначившего его на должность, обратим внимание на интересующий нас факт: если посмотреть на руководителя филиала, что называется, в глобальном масштабе, то мы увидим, что его функции как руководителя далеко не сводятся к совершению различных гражданско-правовых сделок (можно даже сказать, что такая деятельность для него является вторичной).

Основная функция руководителя филиала — осуществление текущего и оперативного управления трудовым коллективом такого филиала, его производственно-хозяйственной, коммерческой, материально-технической и иной аналогичной деятельностью. Если говорить конкретно, то директор филиала осуществляет такие мероприятия, как, например, проверка бухгалтерской и иной финансовой отчетности, проведение совещаний, осуществление контроля за работой подчиненных, распределение должностных обязанностей, участие в различных деловых переговорах и многое другое. На языке гражданского права такие мероприятия называются фактическими действиями. А на совершение фактических действий, напрямую не порождающих гражданско-правовые последствия, доверенности, как известно, не выдаются, т. к. они для этого просто не предназначены. Лицо (руководитель) осуществляет эту деятельность в силу занимаемой должности на основании норм трудового законодательства и локальных актов, действующих в организации (филиале) <2>. Налицо факт, что полномочия такого работника делятся на два вида:

1. гражданско-правовые;
2. иные, в т. ч. трудовые.

В отличие от первого вида, для совершения последних ему не требуется предоставление отдельной доверенности.

[Примечание автора: пример с директором филиала можно отнести к довольно специфичным, поскольку в отличие от иных работников для него прямо предусмотрена выдача доверенности. Однако его можно считать хрестоматийным в части четкого разграничения гражданско-правовых полномочий и трудовых, что для нас в разрезе ответа на поставленные вопросы является принципиальным, поскольку вторыми (трудовыми) он обладает в рамках заключенного с ним трудового договора, без выдачи какого-либо дополнительного документа].

Принимая выше сказанное применительно к каждому работнику, осуществляющему действия или бездействие в рамках положений Закона № 44-ФЗ, необходимо проанализировать, какие именно полномочия он осуществляет и, соответственно, решить вопрос о наделении его в случае необходимости полномочиями представителя заказчика. Иные полномочия, которые невозможно отнести к гражданско-правовым, он будет совершать на основании наделения его таковыми, например, в силу трудовых правоотношений с заказчиком. Так, уже упомянутое нами полномочие «Подписание сведений о контракте для размещения в реестре контрактов, заключенных заказчиками», как отмечено выше, не относящееся к категории гражданско-правовых, должно осуществляться на основании приказа руководителя заказчика, должностной инструкции или т. п. в силу его иной правовой природы.

Третий аспект – источник возникновения полномочий. Косвенно часть моментов мы рассмотрели в рамках второго аспекта. Однако, необходимо отметить, что в ряде случаев повсеместно допускается искажение положений п. 1 ст. 182 ГК РФ в части указания источника возникновения полномочий. Напомним, что в соответствии с указанным положением представительство может возникнуть на основании:

• доверенности;
• положений закона;
• акта уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления;
• «явстовование» из обстановки.

Необходимо отметить, что в теории гражданского права, равно как и в правоприменительной практике, все перечисленные выше случаи рассматриваются как самостоятельные случаи возникновения представительства <3><4>. Но критически важным остается один момент: речь идет о возникновении представительства как соответствующего полномочия. Документы «явстовования» из обстановки являются лишь своего рода источником такого полномочия. Однако, применительно к рассматриваемому вопросу, положения п. 1 ст. 182 ГК РФ в этой части трактуются специалистами очень широко, как будто с подменой понятий.

Например, с целью обхода необходимости нотариального удостоверения передоверия (п. 3 ст. 187 ГК РФ) предлагается предоставлять полномочия работникам на основании приказа заказчика, выступающего работодателем по отношению к своему работнику. При этом ссылка дана на положения п. 3 ст. 187 ГК РФ, а также на уже упомянутый п. 1 ст. 182 ГК РФ, где передоверие требуется якобы только в отношении доверенности (например, если представительство возникает на основании акта уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, то, поскольку это не доверенность, то и заверение передоверия на основании такого акта в дальнейшем не требуется).

На наш взгляд, это крайне негативное заблуждение, которое в будущем может привести к возникновению проблем с действительностью сделок, совершенных от имени заказчика (юридического лица, государственного органа). Здесь необходимо обратить внимание на следующий факт: первоначальное возникновение полномочий представителя (акта уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления). По умолчанию это не локальный акт заказчика как работодателя на наделение полномочий представителя, пусть даже заказчиком выступает государственный орган.

В данном случае, применительно к п. 1 ст. 182 ГК РФ, речь идет о так называемом законном представительстве: при законном представительстве (представительство в силу прямого указания закона или в силу акта соответствующего государственного или муниципального органа, реализующего соответствующую установленную в законе компетенцию по наделению полномочиями) воля самого представляемого не имеет значения для возникновения у него представителя. Законное представительство всегда основано на положениях закона, его объем обычно строго определен в законе, а само полномочие возникает не на основе добровольного волеизъявления представляемого, а при наступлении фактического состава, с которым закон связывает наступление полномочия <1>. Т.е., этот самый указанный акт наделяет лицо представительством 1-го уровня. Фактически такое лицо представляет интересы кого-либо на основании такого акта. При этом, если лицо, наделенное полномочиями на основании этого акта, решит передоверить свои полномочия, то в этом случае совершение нотариального удостоверения не требуется. Но последующее передоверие может быть совершено исключительно на основании доверенности. Следовательно, в указанном случае нотариальное удостоверение должно быть совершено. Проиллюстрируем это на двух примерах:

1. «Чистое» законное представительство — родители в отношении своих несовершеннолетних детей выступают их законными представителями. На первом уровне они выступают представителями на основании положений закона (п. 3 ст. 37 ГК РФ). На втором уровне родитель (опекун) решил передать часть своих полномочий другому лицу. В таком случае, действительно, положения ст. 187 ГК РФ не применимы. Однако ситуация меняется, если такое лицо передоверяет свои полномочия иному лицу (представитель 3-го уровня). В данном случае говорить об исключении положений п. 3 ст. 187 ГК РФ не приходится, поскольку такое передоверие совершается на основании доверенности. Между представителем 2-го уровня и 3-го уровня полномочия могут возникнуть только на основании доверенности.

2. Представительство на основании акта государственного органа. Например, назначение руководителя бюджетного учреждения осуществляется на основании акта государственного органа, который осуществляет функции и полномочия учредителя такого учреждения². Относительно случая, приведенного выше в части законных представителей несовершеннолетних детей, логика будет аналогичной. Возможность передоверия без нотариального удостоверения возможна только до 2-го уровня представительства, поскольку именно на этом этапе первоначальным источником передоверия выступает акт государственного органа. Однако далее передача полномочий осуществляется уже в общем порядке и источником передоверия полномочий выступает доверенность, выданная для 2-го уровня представительства.

²См. например, п. 3 Положения об осуществлении федеральными органами исполнительной власти функций и полномочий учредителя федерального бюджетного учреждения утвержденного постановлением Правительства РФ от 26.07.2010 № 537.

В контексте приведённых выше рассуждений интересна ситуация, в которой передача полномочий осуществляется на основании документа, который не именуются доверенностью. Например, «приказ о передаче полномочий». Возможно ли в таком случае миновать правила о передоверии? Представляется, что нет. Главное препятствие — это не наименование документа о передаче таких полномочий (это выступает вторичным свойством), а сам факт передачи полномочий по представлению интересов лица перед третьими лицами. В частности, правоприменительная практика признает, что не всегда передача полномочий может осуществляться на основании такого документа, как доверенность.

Например, в постановлении Пленума ВАС РФ от 27.09.1994 № 29 «О проверке в порядке надзора законности и обоснованности решений арбитражных судов, вступивших в законную силу, от 17.03.1994 по делу № 15-190» суд пришел к выводу, что поскольку в составе приказа лицу было предоставлено право заключать хозяйственные договоры, то такой приказ, по существу, является доверенностью. Если же рассматривать приведенные выше примеры, то интересно мнение, высказанное рядом исследователей в отношении того, как следует применять нормы ст. 187 ГК РФ применительно к ситуации, когда заместитель в хозяйственном обществе, назначенный на должность единоличным исполнительным органом данного общества, выдает доверенности на представление интересов перед третьими лицами (представительство 3-го уровня). В данном случае представительство 1-го уровня возникло на основании решения учредителя о назначении единоличного исполнительного органа, представительство 2-го уровня — на основании приказа единоличного исполнительного органа о назначении заместителя): «назначение заместителя является уполномочием, доверенности, выдаваемые третьим лицам самим исполняющим обязанности, подлежат обязательному нотариальному удостоверению как доверенности, выдаваемые в порядке передоверия (п. 3 ст. 187 ГК РФ). В случае отсутствия удостоверения они будут признаваться ничтожными» <1>.

Также рассмотрим ситуацию с необходимостью выдачи машиночитаемой доверенности членам комиссии по осуществлению закупок заказчика. Представляется, что с учетом приведенных выше положений подобное невозможно в принципе, поскольку в указанном случае в силу положений ст. 39 Закона № 44-ФЗ члены комиссии не представляют интересы кого-либо. Их полномочия самостоятельны и сами по себе и вытекают из соответствующих положений законодательства о контрактной системе. Единственный выход — это обращение к общим позициям, предусмотренным ч. 2 ст. 17.1 Закона № 63-ФЗ, в части назначении им полномочий на основании иного документа. Однако, и это представляется не совсем корректным, поскольку данные лица не получают полномочия от кого-либо. Распорядительным актом заказчика только формируется персональный состав данного «комиссионного органа», но концептуально факт их полномочий предусмотрен непосредственно положениями Закона № 44-ФЗ. Более того, КоАП РФ рассматривает таких лиц как самостоятельных субъектов административной ответственности (ст. 2.4 КоАП РФ). Поэтому необходима доработка функционала ЕИС в этой части, чтобы возможность реализации ими своих прав и обязанностей возникала просто в силу формирования заказчиком персонального состава такой комиссии, без указания какого-либо специального документа о наделении их полномочиями.

Отдельно отметим, что положения об «явстововании» полномочий из обстановки не могут быть применены к отношениям, связанным с выдачей машиночитаемых доверенностей. Во-первых, это полностью противоречит положениями ст. 17.1 — 17.3 Закона № 63-ФЗ. Отмечен именно отдельный документ на передачу полномочий, т. е. при применении КЭП в действующем правовом регулировании такая ситуация законодателем исключена в принципе. Во-вторых, сама доктрина применения данного случая возникновения представительства предполагает целый ряд условий, которые не могут быть соблюдены при осуществлении действий в рамках ЕИС. Например, обязательным элементом являются действия представляемого, которые приводят к тому, что у третьего лица разумно возникает убеждение, что представитель полномочен действовать от имени представляемого и действует в пределах своих полномочий. Представляемый не может в отношениях с третьим лицом ссылаться на отсутствие полномочий у представителя. В нашем случае, поскольку действия работником заказчика совершаются опосредованно с использованием функционала ЕИС, то до того, как лицо совершило такие действия, ему были переданы соответствующие полномочия. Говорить о том, что в таком случае контрагент не предполагает наличие таких прав, не приходится.

Итак, что имеем в итоге:

1. Документ о полномочиях и доверенность, в т. ч. машиночитаемая, являются различными по составу и правовой природе документами.
2. Документ о полномочиях предоставляется в отношении полномочий, которые не являются представительством по своей природе. Т. е., например, в отношении полномочий, которые являются трудовыми. При этом оформление указанного документа не предполагает строгих правил и состава. Исключение составляет случай, при котором законодателем прямо устанавливается требование о применении к нему положений о доверенности. Однако в настоящий момент подобные положения в Законе № 63-ФЗ отсутствуют.
3. В отношении документа о полномочиях не действует правило о нотариальном передоверии, поскольку фактически речь не идет о передаче полномочий, предусмотренных ст. 182 ГК РФ.
4. Выдача доверенностей осуществляется только уполномоченным лицом, первоначальные полномочия которого подтверждены соответствующим актом.
5. Несмотря на требования ЕИС в части предоставления машиночитаемой доверенности в отношении ряда прав пользователей, принятие решения о предоставлении такой доверенности должно осуществляться заказчиком исключительно из правовой природы соответствующего права пользователя. Например, при формировании полномочия «Подписание сведений о контракте для размещения в реестре контрактов, заключенных заказчиками» рекомендуется выбирать в качестве основания именно иной документ о полномочиях.
6. Положения об источнике полномочий, предусмотренных п. 1 ст. 182 ГК РФ, в виде акта государственного органа, не является по своей природе тождественным приказу такого государственного органа, изданному им в порядке, установленном трудовым законодательством РФ.
7. Аналогично указанному выше применение положений о представительстве, явствующем из обстановки, не может быть применено в отношении назначения полномочий для пользователей ЕИС по причине отсутствия всех элементов такого института гражданского права в фактических правоотношениях между участниками контрактной системы.

Юридическая консультация для поставщиков

Ссылки:
<1> — Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153 - 208 Гражданского кодекса Российской Федерации / В.В. Байбак, Р.С. Бевзенко, С.Л. Будылин и др.; отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2018. [Электронное издание. Редакция 1.0] 1264 с.// СПС «КонсультантПлюс».
<2> — Мыскин А.В. Руководитель филиала юридического лица: проблемы гражданско-правового статуса // Юрист. 2011. N 14. С. 8 - 17.// СПС «КонсультантПлюс»/
<3> — Гражданское право: учебник в 3 т. Т. 1. Под редакцией д.ю.н, профессора А.П. Сергеева. М.: РГ-Пресс, 2011. — 1008 с.
<4> — Гражданское право: учебник в 3 т. Т. 1. — 7-е изд., перераб. и доп. Под редакцией д.ю.н, профессора, академика РАН Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 2014. — 784 с.